ты беспокоишься обо мне.
— Джеффри.
Тот отвёл глаза и кивнул. Оливер вздохнул и тихонько коснулся рукой его плеча. Мне почему-то стало неловко: как будто я стал свидетелем чего-то очень личного.
— Ты прав, — Джеффри взглянул на него и улыбнулся. А потом посмотрел на меня:
— Извини, Виктор. Твоему крёстному иногда тоже нужен воспитатель, — и он кивнул головой в сторону Оливера. Тот принял невозмутимый вид и, повернувшись ко мне, спросил:
— Ты не думаешь, что стоит обратиться в полицию?
— Я не знаю. Что мне им сказать? — я развел руками, — У нас нет улик. И я боюсь, что если полиция начнёт искать Анри или его самого, то Этьен скроется куда-то далеко и надолго. Пока он чувствует себя в безопасности, он будет действовать смелее. А значит, у нас больше шансов столкнуться с ним.
— А ты хочешь с ним столкнуться? — Джеффри серьёзно смотрел на меня.
— Я хочу вернуть брата. Встречи с Этьеном не избежать. И он подсказал мне неплохой способ до него добраться — его собственные сны. Правда… Анри будет его охранять. Мне нужно придумать, как одолеть Этьена, не навредив брату.
— И как не дать Анри навредить тебе — если Этьен прикажет ему тебя атаковать. Что очень вероятно, — Жасмин озвучила то, о чём мне не хотелось думать.
Мой брат может стать моим врагом. Пусть и невольным.
— Будь осторожен, Виктор. Ты отправишься туда, где мы не сможем тебе помочь, — Джеффри тревожно смотрел на меня.
— Вы помогаете мне уже тем, что вы есть, — я улыбнулся. А потом добавил, уже серьезно:
— Я буду осторожен. Но боюсь, что и вы теперь под угрозой. Пожалуйста, будьте осмотрительны и не доверяйте никому. Я… я не хочу больше никого терять.
Оливер подошел и сел рядом со мной. Положил руку мне на плечо:
— Мы с тобой. Чтобы не случилось.
Я кивнул. В глубине души надеясь, что ничего и не случится. Ничего, что затронет моих близких.
IV. ЭТЬЕН. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО АНГЕЛА
Я стоял на крыше, облокотившись на ограждение и глядя на город. Мне нравилось смотреть с высоты на всю эту суету внизу — и быть выше её. Хотя гораздо больше я любил вид из окон моего поместья — запущенный сад и цветущие кусты роз. Я был его единственным владельцем. Здесь же мне приходилось терпеть миллионы людей под боком. Что ж, надеюсь, это ненадолго. Город хорош только в очень маленьких дозах. Правда, появление брата Анри несколько меняло расклад. Я ничуть не сомневался, что мой маленький ангел вернётся ко мне. Но вот что делать с Виктором? Заманчиво получить его. Но смогу ли я удержать их двоих? Что ж, поживём — увидим.
Даже жаль, что мой дорогой Анри оказался настолько предсказуем. Да, побег его был неприятным сюрпризом. Но я знал, что он не выживет без меня — мой хрупкий ангел, в этом жестоком мире. Он вернётся. Я лишь хотел понаблюдать, что он будет делать. Несложно догадаться, куда он отправится. Если бы Анри хоть иногда мыслил логически, то ему стоило скрыться где-то в безлюдных местах. Хотя бы попытаться затаиться. Но дикая природа пугала его ещё больше, чем я. Ему нужно, чтобы о нём заботились. И защищали. Конечно, он постарается вернуться домой и найти кого-то, кто сделает всё это для него. Но даже если ему удастся — боюсь, ему будет очень непросто: кто ещё станет терпеть его капризы и вздорный характер? Правда, он не всегда ведёт себя как испорченный ребёнок — он бывает спокойным и тихим, почти нежным. Конечно, я его испортил — взрастил это маленькое чудовище. Но я не против терпеть его и дальше, таким, каков он есть — мой прекрасный взбалмошный ангел. Иногда жестокий — как все ангелы.
Я знал, что наша встреча во сне подтолкнёт его в нужную сторону. Я знал, что он придёт туда, куда я сказал ему прийти. Рано или поздно. Я просто отправлюсь туда и подожду.
Спустившись через люк по лестнице на последний этаж здания, я вернулся в квартиру и, как всегда неохотно, позвал:
— Джон! Кэссиди! Иди сюда.
Через мгновение дверь в комнату открылась, и он вошёл, взглянув на меня и тут же опустив глаза. Я, мягко говоря, неприятен ему так же, как и он мне. Каждый раз, видя его и помыкая им, я испытывал странную смесь ненависти, отвращения и удовлетворения. Он был жалок тогда — был жалок и сейчас. Но тогда я был ребёнком, маленьким и беззащитным. Беспомощным. А теперь он в моей власти. И я могу заставить его делать всё, что взбредёт мне в голову. Например, разбить его собственную об стену. Я бы сделал это — если бы он не был мне полезен. Сделаю — как только он перестанет быть таковым.
— Спускайся вниз и заводи машину. Жди меня.
Он кивнул, развернулся и вышел. Жалкий бесцветный таракан. Надо бы подумать о том, чтобы подыскать ему замену. Довольно с меня его общества.
Конечно, приятно, когда твои прогнозы сбываются — Анри стоял на Центральной площади и ждал меня — но слишком уж всё просто. Я распахнул дверцу машины, и он сел рядом со мной на заднее сиденье.
— Возвращаемся, — приказал я сидевшему за рулём Кэссиди, — И быстро.
Машина резко развернулась и рванула в ближайший переулок.
Анри сидел тихо, молча, поникнув головой — как нашкодивший ребёнок, каким он и был. Как же быстро он сдался. Он совсем не воин. Подавлен и напуган. Мой бедный ангел.
— Всё хорошо, Анри. Мы едем домой. Закрой глаза, — он не должен был видеть, куда мы едем. Анри послушно выполнил указание. Лицо его стало расслабленным, почти безмятежным — как всегда, когда я вводил его в транс. Видимо, сейчас мне придётся делать это чаще.
Мы возвращались в снятую мной квартиру на верхнем этаже нового высотного здания — дом был ещё мало заселён и большей частью пустовал. Потому я и выбрал его.
Приказав Кэссиди сидеть тихо и не беспокоить нас, я отвёл Анри в комнату, приготовленную для него, усадил на кровать и сам сел напротив. Он смотрел в никуда невидящими глазами — живая статуя. Я должен поработать с его памятью: он должен рассказать мне, а потом всё забыть. Чтобы он стал прежним — моим Анри. Держать его в трансе всё время было бы невыносимо — для нас обоих. Я вовсе не хотел делать из него механическую куклу — только не из него.
— Анри, — никакого движения;
